«В меня попали 9 пуль, но я продолжил руководить боем»: офицер, который 24 февраля был на Чонгаре, о том, почему там не взорвали мосты

— Каждый, кто сейчас принимает решениедти воевать или уклоняться, учитывает, что его будет ждать по возвращении с войны, — заявил на брифинге ветеран Юрий Гудыменко. — Будет ли у него тогда работа? Что получит от государства, а что нет? Что с ним будет, если получит ранение, потеряет конечность (или несколько конечностей)? Ответы на эти вопросы должно давать, прежде всего, Министерство по делам ветеранов. Я общался со многими бойцами, демобилизованными после тяжелых ранений. Все они говорят примерно одно и то же: выходишь из дверей военкомата и остаешься один на один со своими проблемами. О таком отношении слышат гражданские, с которыми ветераны общаются это демотивирует мужчин идти в армию. Такое положение дел подкашивает обороноспособность, напрямую влияет на мобилизационный потенциал страны.

На этом брифинге корреспондент «ФАКТОВ» встретился с бывшим военным разведчиком, капитаном, 24-летним Богданом Копчатовым, который во время боя получил 9 пулевых ранений, выжил, был комиссован по состоянию здоровья. В интервью «ФАКТАМ» он рассказал, что происходило в первый день полномасштабного вторжения на Чонгаре (капитан вместе с побратимами защищал этот полуостров), о бое, во время которого оказался на волосок от гибели о том, в чем нуждаются ветераны после возвращения к гражданской жизни.

— До сих пор у многих нет целостного представления о том, что происходило на Чонгаре в первый день большой войны. Почему оккупанты смогли пройти через этот полуостров быстро, словно нагретый нож через масло?

— Могу сказать о том, что сам видел и пережил, — отвечает Богдан Копчатов. — Как участник этих событий знаю: не соответствует действительности версия о том, что накануне полномасштабного вторжения мосты на Чонгаре были разминированы.