Три подхода американской элиты к взаимоотношениям с Россией

К концу 2000-х годов на обочину общественных и экспертных дискуссий в Америке были вытеснены те, кто с оптимизмом смотрел на Россию и считал, что она в целом принадлежит к западной цивилизации, глобально выступает на ее стороне, а все то, что не нравится мейнстримовским западным политикам, укладывается в категорию «национальных особенностей», на которые Россия имеет право. В рамках такой системы взглядов России не предъявлялось никаких особых претензий и условий. Скорее, формировался запрос к американскому истеблишменту – смотрите на Россию более справедливо и рационально, не отталкивайте ее и не загоняйте в угол, выстраивайте равноправные отношения.

К середине 2010-х неформальный лидер этой системы взглядов был вынужден признать: «Нам надо понять свое бедственное положение. Нас, оппонентов американской политики, которая внесла столь удручающий вклад в нынешний кризис, очень немного. Мы неорганизованны, у нас нет влиятельных сторонников. Я достаточно стар и знаю, что наши позиции существенно отличались в 1970-х и 1980-х, когда мы боролись за разрядку международной напряженности. Мы были в меньшинстве, но – в существенном меньшинстве. У нас были союзники наверху, даже в Конгрессе и Госдепартаменте. О наших взглядах писали ведущие газеты, говорили на радио и телевидении. (…) Сегодня ничего этого нет. У нас нет выхода на администрацию Обамы, практически нет доступа к Конгрессу, который стал двухпартийным оплотом политики холодной войны, и нас очень редко пускают в средства массовой информации основного направления». Автор этих слов – Стивен Коэн, почетный профессор Принстонского университета. И он был, пожалуй, последним, кто мог такое сказать без