Толстой и Бог

Русская литературная классика считается во всем мире одним из чудес света в сфере культуры, наряду с веком Перикла в Афинах и эпохой Возрождения в Европе. Она возникла внезапно, и, по мере того как мир познавал ее, она становилась мировой славой России, ее истинным лицом. Одна из глубинных особенностей русской классики – ее философичность. И в литературе, и в философии все определяет слово, но сочетание образа и мысли дает литературе даже некоторое преимущество. В мировой философии признано, что Россия дала миру двух философов высочайшего уровня, сопоставимых с Платоном, Ницше и Хайдеггером… Это Толстой и Достоевский – уже не как гениальные писатели, но именно как мыслители…

Тема этой статьи – Толстой как философ, как метафизик. Внимательно прочитывая его дневники, записи, я обнаружил нечто удивительное. Я всегда считал, что, несмотря на признание русской классики как реальности гениев (гениев в подлинном, а не современном смысле это слова), русская классика недооценена и не понята до конца. Недооценен и Толстой, по крайней мере, как мыслитель и духовидец. Признание его в качестве философа мирового уровня – естественно. Однако, на мой взгляд, оказалось упущено одно необычное «явление».

Но прежде чем говорить об этом «явлении», я хотел бы заметить вот что: пусть некоторых богобоязненных читателей не шокирует название этой статьи («Толстой и Бог»). На самом деле, нет ничего более близкого человеку, чем Бог, ибо сам человек, как известно, создан не по образу обезьяны, а по образу и подобию Божьему. Сама природа, с которой постоянно общается человек, гораздо более далека от человека, чем Бог. Вспомним, наконец, знаменитое определение: «Бог присутствует во всем, но только в человеке Он живет» (именно живет, а не просто