Правозащитница Романцова: Нет не твоей войны. ЧВК "Вагнер" набирала силы в Африке. Мы не обращали на это внимания, а теперь "Вагнер" в Украине

Как вы узнали о вручении Нобелевской премии?– Мы с Лесей (так зовем главу центра Александру Матвийчук) были в Варшаве, возвращались из довольно длинной командировки по разным парламентам, работе с ОБСЕ и так далее – чтобы трибунал состоялся, его нужно готовить. К тому же Александра в Швеции получила еще одну премию – "За стиль жизни", ее называют альтернативной Нобелевской премией. И было неудивительно получить письмо, что человек из Нобелевского комитета хочет пообщаться.Мы очень хотели домой, наш поезд был через час.

В спортивном костюме, у меня в руках вещи, собака, несемся на поезд. В этот момент мне позвонил по телефону секретарь Нобелевского комитета в Норвегии Олаф Ньельстад и сообщил, что через час будет анонсировано, что мы получили премию мира.Мы не знали, что нас даже номинировали, поэтому это было очень неожиданно. Я не смогла подобрать слов – весь английский сразу выпал из моего мозга, хотя я две недели до этого на нем общалась.

В конце разговора я даже заплакала – ты просто каждый день делаешь свою работу, просматриваешь кучу фото, едешь фиксировать военные преступления, толкаешь мировую машину, чтобы она отреагировала, и совсем не думаешь, что кто-то это видит. А здесь такое...И вот я звоню: "Леся, нам дадут Нобелевскую премию". Она: "Это точно не шутка?" Говорю, нет.

Дохожу до поезда, и мой телефон становится горячим. Первыми позвонили "Шведское радио", с которым я только что разговаривала, и польские телеканалы. Один из них даже приехал в Хелм и там на перроне у нас брал интервью – для них было важно, что это произошло в Варшаве.– Вам испортила настроение первая реакция украинцев в соцсетях, когда начали говорить, что лучше отказаться от премии, если ее вручают вам вместе с российским "Мемориалом" и