Лукашенко кажется, что он будет исключением?

И вот настал день, когда белорусы узнали: россияне не уходят, и когда уйдут — неизвестно. Что это означает для рядового белорусского обывателя? Кого-то очень огорчит, что в сельповских магазинах под Речицей и Житковичами резко вырастет спрос на водку, а местные автовладельцы смогут по дешевке заправляться «соляркой», слитой из российских танков? А в остальном — какая разница? Нужно приложить много усилий, чтобы отличить белорусских солдат от российских. Да что солдаты! А чем белорусский генералитет очень отличается от российского? Что, Хренина или Вольфовича можно назвать защитниками национальных ценностей белорусов? Белорусскими генералами? Вы когда-нибудь слышали от них хоть одно белорусское слово? Вы уверены, что они не готовы хоть сегодня поменять белорусские мундиры на российские?

Союз белорусской и российской автократий — нечто вроде того, чем была Организация Варшавского договора в 50-80-х годах прошлого века, пишет Виктор Богздзевич в своем блоге на Радио Свобода (перевод ex-press.by). Одно что тогда Москва держала на привязи аж шесть своих вассалов — чтобы не сбежали. А сейчас на российской цепи — одна Беларусь, больше пока никого привязать не удается. В отношениях с вассальными странами Восточной Европы Москва применяла так называемую «брежневскую доктрину» или доктрину «ограниченного суверенитета». Это значит, что при малейшей попытке кого-либо из сателлитов свернуть с социалистического пути Москва оставляла за собой право вмешиваться в их внутренние дела силовым путем. А чтобы лишний раз не ездить туда-сюда на танках, эти танки были расквартированы в «социалистическом лагере» на постоянной основе — в Польше, ГДР, Чехословакии, Венгрии. Исключением стали только