Der Spiegel (Германия): вдова обошлась бы, конечно, дешевле

С тех пор как я дружу с Ибрагимом, он все время говорил о женитьбе. И так продолжалось одиннадцать лет. «В этом году точно женюсь!» — говорил он время от времени, и эти слова звучали мужественно и решительно. Ибрагим — чеченец, и все, что он говорит, звучит мужественно и решительно, и по-другому быть не должно. Но каждый раз выяснялось, что Ибрагим не знал, на ком ему жениться. Намерение у него было, а подходящей невесты не было.

Этой весной Ибрагим позвонил мне и пригласил на свадьбу. Он уверил меня, что невеста есть, и я отправился в Шалажи, родное село Ибрагима.

Шалажи находится в предгорье Северного Кавказа, в часе езды от столицы Чечни города Грозного. Ибрагим повез меня туда на машине, мимо мелькали первые цветущие грушевые деревья и зеленые щиты с надписями «Аллах велик» и «Слава Аллаху». За последние годы Чечня стала очень религиозным местом.

Ибрагим все время что-то делал руками. Во-первых, управлял машиной, во-вторых, принимал звонки родственников, а в-третьих, он все время пожимал мне руку — это он делает всегда, радуясь собственной удачной шутке. Нам обоим почти по 50 лет, то есть мы в том возрасте, когда человек находит большинство своих шуток удачными.

На заднем сидении расположился Эндрю, наш общий друг и мой коллега из «Нью-Йорк таймс». В 2008 вместе с Эндрю мы приехали в Чечню, где и познакомились с Ибрагимом. Было интересно сегодня вспоминать о той поездке. Грозный выглядел тогда по-другому — город только что поднялся из руин. Раны, нанесенные ему войной, еще не зажили, шрамы были свежи. Сегодня Грозный выглядит современнее, чем многие российские города. Тут есть огромная мечеть в османском стиле, квартал небоскребов под названием «Грозный —Сити», помпезные правительственные здания и модные кафе, например. «Сёрен», обставленное скандинавской дизайнерской мебелью (адрес: проспект Владимира Путина, 19).

Тогда, в 2008 году, мы сразу заметили Ибрагима: он был высок, говорил на изысканном русском языке, учился в Париже и Каире. Он видел большой мир, но возвратился в маленький Грозный. Он казался человеком, который не вписывался ни в тот, ни в другой мир.

Кроме того, он происходил из семьи, которую в Чечне знал каждый. Арсановы олицетворяли собой религиозность и миролюбие. Его прадед Дени был харизматичным суфийским шейхом, принадлежащим к братству «Накшбандия». Он выступал за мир с казаками и якобы предсказал свержение царя. Мы проехали мимо мечети, воздвигнутой в честь Дени. Его имя носит и лингвис...