Чем глубже бункер, тем ближе Нюрнберг

дикари вышли на тропу войны. Цель обычная – запугать соседей. Разрушить и разворотить все, что встретится на пути.

Естественно, и насчет добычи подсуетиться. Так долго готовились. Так страшен был замах.

Однако объявленный шумно и гордо блицкриг почему-то не получился. Не пошел. Не продвинулся бойко к намеченной цели.

Причина давняя, известная всем – не свезло. Идет день за днем. А не вытанцовывается заранее заявленный успех, хоть плачь.

Пленные солдаты агрессора с поднятыми и скрещенными на затылке руками под конвоем уныло бредут по чужой дороге. Как же так – где просчет?Этого быть не может никак. И развороченные бронетранспортеры, и горящие танки с сорванными башнями на улицах Бучи – это что-то невообразимое.

Отсюда до Киева – уже рукой подать. Однако не дошли. Стали хламом и металлоломом.

Какой-то дядька снимает все это на мобильник, матюгается люто: я тут живу, что они с моим домом сделали, сволочи! И такая же нескончаемая колонна сожженной российской техники на разбитой дороге недалеко от Чернигова. Обгоревшие тела солдат еще не убраны. И тоже кто-то из местных неумело снимает эту невообразимую жуть.

Не померещилось нам это все? И какой у нас год на дворе?Беларусь, семь километров от Ушачи по дороге на станцию Зябки. Обычный день еще той, почти забытой войны. Купяники – высохшее болотце за нашим давно покинутым хутором.

Мы, дохлые, свернули сюда, чтобы сократить путь. Иначе едва ли могли бы дойти. А дойти было надо.

Где-то там, впереди, на склоне холма, я тогда это твердо знал, обильно растет щавель. Соблазн неотразимый – можно вволю поесть. После блокады мы вернулись в пустые, разоренные хаты.