80 лет назад Уинстон Черчилль придумал, как красиво подать войну

О том, что «словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести», люди знали ещё тысячи лет назад. Недаром одним из непременных и важных этапов любого крупного сражения была речь, которую полководец произносил перед началом битвы. С той же целью перед тем, как сойтись в сечи, представители воюющих сторон всячески высмеивали и ругали друг друга, тем самым распаляя страсти, – именно отсюда пошло выражение «поле брани».

На протяжении веков задача оставалась неизменной: требовалось воодушевить своих солдат, заставив их желать победы больше, нежели бояться смерти, а заодно создать уверенность в том, что они исполняют важную и правую задачу. Однако только в ХХ веке пришло понимание, что не меньшее значение имеет то, как называется война. Более того, от верного выбора наименования порой может зависеть её исход.

Первыми о чём-то подобном начали догадываться немцы, начавшие давать смысловые названия проводимым военным операциям. Так, масштабное наступление на войска Антанты получило название «Михаэль» в честь архангела Михаила, являющегося предводителем небесного воинства, – подразумевалось, что здесь роль ангелов выполняют солдаты кайзера. С таким же прицелом Гитлер настоял на том, чтобы план нападения на СССР получил название в честь короля Фридриха Барбароссы, прославившегося своими завоевательными походами.

Хотя, если верить свидетельствам, после провала под Москвой гитлеровские генералы шушукались: дескать, фюрер сглазил ход войны – как Барбаросса нелепо утонул в реке во время своего очередного похода, так и нынешнее наступление «захлебнулось». Другие операции германской армии назывались по-немецки прямо и педантично: «Берлин», «Северный поход», «Рейнские учения» и т.д. Аналогичным образом поступали