Жил такой парень. 200 причин помнить Леонида Куравлева

Всякий великий артист есть прежде всего воплощенный архетип. Магия архетипа сильна в нем настолько, что осеняет собой любую роль, делая ее особенной. На роль накладывается не только отпечаток личности актера, но и отпечаток его сверхличности, — того, что находится вне поведения, правил, сознания, исторических реалий.

Того, что принято называть божественным даром. Читайте лучшие материалы раздела на странице "Фокус. Культура" в Facebook Лицедеев очевидно блистательных и неповторимых за всю историю кино насчитываем не так и много.

Каждый из оставил свой месседж и свой след. Бастер Китон — тонкая грусть одинокой экзистенциальной единицы в эпоху толп, бетона и металла. Марлон Брандо — стоическое отчаяние эстета в мире принципиально антиэстетическом.

Луи де Фюнес — бешеная воля к порядку в мире хаоса, парадоксально рождающая новый и новый хаос. Рутгер Хауэр —нордический гигант с полуулыбкой, шествующий даже не перпендикулярно, но мимо суеты жизни. И так далее, и тому подобное, — число воистину священных чудовищ, на самом деле, не так и велико.

Покойный Леонид Куравлев был из этого почетного числа ходячих архетипов. Автохтонный, оригинальный, не поддающийся ни клонированию, ни воспроизводству. Сейчас на волне, поднявшейся после его смерти, мусолятся и полощутся самые разные сплетни и подробности: как и где умирал артист, какие у него были отношения с родственниками, какие накопления он после себя оставил.

Даже унитаз в палате сфотографировать ухитрились и тиражируют по желтым сайтам. Это все не то. Это личное.

Негодны лезущие в него руками и языками, сторонними и нечистыми. Актер же такого уровня, повторюсь, транслирует сверхличное. Он — проводник, носитель и вещатель некоего архетипа, и к этой функции его повседневная жизнь