Жена композитора Поклада: Наш дом в Ворзеле россияне заминировали. Чего они хотели? Чтобы 80-летний композитор подорвался, открывая крышку пианино?

– Светлана, у вас большой дом в Ворзеле, где вы практически постоянно живете с мужем, мамой и двумя собаками. Но у вас есть и квартира в Киеве. Случилось так, что вы остались под Киевом во время вторжения россиян. Каким был ваш первый день войны?– Когда спрашивают, что за все это время было самым страшным, то скажу, что это самые первые взрывы.

Я думаю, вся Украина встретила день 24 февраля одинаково. Никто не верил, что такое может произойти в принципе. Были мысли, что, возможно, россияне захватят военные объекты.

Но когда мы поняли, что творится в Гостомеле (мы по прямой всего в пяти-семи километрах от аэродрома), было уже поздно что-либо предпринимать. Часов в восемь утра над нашим домом полетели вертолеты-истребители, и мы поняли: все, это конец света. Летела армада.

Так много их было!В тот день мы вообще ничего не понимали. Это уже потом научились отличать, где работает наша артиллерия, а где – те мрази. Мы подумали, что нас начали бомбить.

Первая эмоция – абсолютная паника, которая перекрыла все. И страх. Вы знаете, говорят, что от страха зубы стучат.

Я никогда не знала, каково это. Впервые в жизни я услышала стук собственных зубов. И абсолютное оцепенение.

Но у меня хватило сил выглянуть в окно, и я увидела, как они летят. Буквально через сутки начался кромешный ад – шел бой за Гостомель. Когда начала работать тяжелая артиллерия, мы уже не понимали ничего, было просто страшно.– Как вы пережили весь этот кошмар?– В первые дни мы не прятались в подвал, поскольку не понимали, что происходит и как с этим жить.

Но когда стали рядом рваться снаряды, мы собрались с соседями, кумовьями и забрались к нам в подвал. Поначалу просто сидели на стульчиках, полагая: переживем эту бомбардировку и разойдемся по домам. Но примерно