В новой действительности. Как распознать выгорание и справиться с ним

У военной усталости есть своя особенность«Я устала и ничего не хочу делать… Чувствую, что делаю мало, но у меня уже нет сил. Хочу все бросить и уехать». Все чаще я слышу подобные слова в последние две недели.

Признаюсь, неделю назад я и сам чувствовал себя истощенным, меня все раздражало и злило. Я вытеснил из сознания простое слово «отпуск». Какой отпуск во время войны? А еще посмотришь в социальных сетях: все чем-то активно занимаются.

Я подумал: «Отпуск — это как возвратиться в прошлую жизнь, в жизнь, которая была до войны. Она была размеренной и плавной, словно тихая речушка. Но все же я хочу связать настоящее и прошлое, так что попробую это сделать и посмотрю, что получится».

Я отслеживаю у себя выгорание. Фраза «Я мало делаю и я истощен» характеризует симптом выгорания, при котором сложно остановиться и ничего не делать или заняться чем-то другим.Выгорание влияет на все сферы нашей жизни. Мои знакомые в США, которые поддерживали множество гуманитарных проектов в Украине, говорят о том, что интерес к войне заметно снизился.

И это вызвано усталостью.Парадокс в том, что волонтеры и специалисты вспомогательных профессий трудятся по 10−12, а иногда и по 14 часов в день и при этом считают, что они мало работают. Есть случаи, когда люди не получают зарплату, но продолжают работать на автомате. Они признаются, что их усталость сменяется раздражением по отношению к окружающим.

Иногда равнодушием к боли или, наоборот, чрезмерной включенностью и плаксивостью, после чего наступает опустошение и апатия, за которыми следует депрессия, вплоть до того, что не хочется есть. Будущее представляется мрачным и пугающим, но работа — это как раз то, куда вновь можно убежать от страха. В итоге волонтеры, которые работают по 12−13 часов,