Сейчас сражение идет не за территорию, а за силы и средства. ВСУ обескровливает артиллерию и технику противника, на которые приходится 80% наших потерь

Немного по раскладам на фронте.

Забегая наперед, все ниже – это мои размышления согласно данным из открытых источников и отдельных рассказов побратимов.

Есть определенная ирония в том, что наше контрнаступление люди, далекие от войны – как в Украине, так и за рубежом, и даже в стане врага – видели иначе.

Они его видели как нечто вроде вожделенного советскими теоретиками рывка до Ла-Манша. Типа сперва ад с неба упадет, а затем Leopard выстраиваются свиньей и попытаются ломануться к азовскому побережью. Где-то так они и планировали.

А на самом деле наше контрнаступление имеет те же особенности, как и предыдущее в Херсонской области, с поправкой на масштаб. ВСУ не стали переть в лоб на тройную линию обороны, вот же чудеса.

Сейчас, если кто-то не понял, бои больше идут в предполье первой линии российской обороны, максимум на ней. И идут не нашествием, а относительно малыми группами, перекатами арта-танки-пехота. И на относительно короткие расстояния.

Стратегия ВСУ здесь видна по статистике потерь врага. Внимательные люди могли заметить, что резко выросли потери российской артиллерии. ВСУ реализует свое преимущество в дальности и точности средств поражения. Сейчас сражение идет не за территорию, а за силы и средства. ВСУ обескровливает противника, начиная с наиболее важного ресурса – арты и техники, на которые приходится 80% наших потерь.

В свою очередь россияне пытаются реализовать свое преимущество в авиации. Одна из причин, по которым обстрелы Киева не просто продолжаются, а становятся все более разнообразными по номенклатуре оружия – россияне хотят, чтобы как можно больше украинских средств ПВО спасали мирных жителей, а не мешали россиянам отрабатывать по нашим позициям дронами и управляемыми авиабомбами.

Сейчас идет игра