Саммит G20: уроки для Евразийского союза

28-29 июня в Осаке, Япония, состоялся саммит «Большой двадцатки». По словам президента России Владимира Путина, в преддверии саммита у него и многих других лидеров был «определенный скепсис» в отношении его эффективности. 

Однако, несмотря на отсутствие «прорывных» решений, президент назвал состоявшийся форум «результативным». О том, чем отличился осакский саммит, решение каких вопросов было достигнуто и какие перспективы открыла дискуссия мировых лидеров, читайте в статье профессора НИУ ВШЭ Дмитрия Евстафьева.

Задолго до своего начала встреча «Группы двадцати», объединяющей крупнейшие экономики мира, обросла ожиданиями и опасениями. Саммит в Осаке воспринимался в СМИ и в экспертном сообществе как «последний рубеж» конструктивного взаимодействия перед скатыванием наиболее промышленно развитых государств мира в торговые войны, политическую конфронтацию и, вполне естественно, глобальную экономическую депрессию. Одновременно высказывались надежды, что на встрече произойдут многочисленные «прорывы», открывающие дорогу к новой волне глобализации. Радикальные прогнозы не оправдались, но саммит, возможно, будет впоследствии восприниматься, как «рубежный», превративший G20, ранее воспринимавшуюся, как вспомогательный институт по отношению к G7 и аффилированным с «семеркой» структурам типа МВФ и Всемирного банка организацию, в одну из ключевых глобальных площадок. В Осаке впервые за сравнительно длительный срок, – с начала 2010-х гг. – были обозначены содержательные контуры новой глобальной экономической системы, что говорит о серьезных подвижках в архитектуре глобальной политики и экономики.

«Двадцатка» как площадка для диалога

Основой привлекательности G20 видятся политическая нейтральность и комплексная репрезентативность. Последнее особенно важно: в заседаниях G20, хотя формально это встреча наиболее экономически развитых стран мира, присутствуют государства, баланс инструментов национальной мощи и влияния которых совершенно различен, представляющие существенно более широкий спектр геоэкономических ресурсов, нежели G7, где мы сталкиваемся, по сути, с однотипным набором постиндустриальных и пред-постиндустриальных стран. Причем, среди стран «семерки» комплексный потенциал влияния есть только у двух: у США и Франции, хотя в последнем случае он и деградирует. Политическая нейтральность, в свою очередь, дает возможность не просто организовывать диалог вне «заданных» идеологических рамок, но и до известной степени бы...