Правда на дне - Русская планета

К зарубежным фильмам о наших реалиях относятся с недоверием. К трагедиям – тем более. Не стала исключением и  франко-бельгийская драматическая картина, «Курск», снятая датским режиссером Томасом Винтербергом. В августе 2000 года взорвался российский гигантский атомный подводный ракетоносный крейсер «Курск». Символично, что и дискуссии о фильме напоминают взрыв – мнений. Они полярные – от уничижающих до возвышающих. Полутонов почти нет.

Сотни раз уже было сказано, что иностранцы, снимающие кино о России, в большей или меньшей степени искажают наши реалии. Да, это так. Но, пожалуй, требовать создания абсолютного исторического «зеркала» нереально. Достаточно уже того, что ошибки хотя бы минимальны, не искажают сути происходившего.

…Завтра они уйдут в плавание. Но сегодня все спокойно - моряки улыбаются, строят планы. Командир корабля Михаил Аверин, роль которого исполняет голландец Маттиас Шонартс, играет с сыном Мишей. Его жена Таня беременна. У другого офицера – свадьба. Звенят бокалы, звучат тосты. Они молоды, красивы, впереди – вся жизнь.

Наутро серая махина подводной лодки, похожей на кита, уходит в плаванье. С высокого утеса видно, как субмарина исчезает в пенистых волнах Баренцева моря. Моряки приступают к повседневным делам. А родные, едва проводив их, уже ждут возвращения. Такова нелегкая судьба жен, матерей. Для кого-то, увы, это становится тяжелой участью…

Из 118 членов экипажа уцелели лишь два с лишним десятка моряков, которые сбились в девятом отсеке. И стали ждать помощи. Их стук услышали на поверхности. А мы в те жуткие дни узнали, что случилась большая беда. Но на помощь морякам уже идут корабли и вот-вот начнется спасательная операция…

Но когда, когда, черт побери?! Проходил один день, занимался другой, третий, и нам снова говорили, что с потопленного «Курска» слышен стук. И уверяли, что спасение вот-вот начнется.

Надежда еще не умерла, она теплилась. Это – у нас, обывателей. Но по лицам адмиралов, мелькавших на телеэкранах, официальных и прочих важных лиц, по их словам – стертым, безликим - было понятно, что спасать уже некого.

Говорить о моряках как о живых уже не было смысла. А как о погибших – еще рано. Потому что не было указаний сверху. Надо было утвердить, что сказать. И что - утаить.

Фильм утверждает, вопиет: надо было действовать без промедления, во весь дух  мчаться на выручку несчастным. Или, признав свое бессилие,  просить помощи у других. Но время было потра...