Пастухов: Пока идет операция, все у пациента хорошо. Но потом наркоз начинает проходить

С каждым днем риск неожиданного и, что главное, необъяснимого с точки зрения рядового обывателя разворота русской истории возрастает, пишет российский политолог Владимир Пастухов. Все больше шансов на то, что обыватель однажды заснет, как обычно, под Соловьева, а проснется утром уже при Соловье, и в изумлении скажет: никогда такого не было, и вот опять… С началом войны все социальные, экономические и политические процессы, наблюдая за которыми можно судить о состоянии общества и предсказывать его движение в том или ином направлении, исчезли с наблюдаемой поверхности и ушли куда-то вглубь. Так в пустыне уходят иногда под землю некогда многоводные реки и озера, создавая невидимую невооруженным глазом экосистему со своими глубинными течениями и воронками.

Но однажды поверхность проламывается под воздействием тектонических подвижек земной коры, и в пустыне возникает потоп. Российский обыватель в условиях войны живет как под легкой анестезией. Это — кто не в курсе — совсем не похоже на полный наркоз.

В этом случае человек вроде и как понимает, что с ним происходит, но боли не чувствует. Все события воспринимаются как происходящие где-то «за стеклом», острота восприятия притуплена, эмоции сглажены. Мозг сосредоточен на решении какой-то своей, одному ему ведомой задачи, которую он никак не может решить.

Все остальное кажется второстепенным. — Сейчас я вам буду отрезать руку (пенсию). – Хорошо, доктор… — А вот сейчас будет немножко больно (чуть постреляем).

– Ага, доктор. — Голубчик, надо потерпеть (это война до Победы) – Все хорошо, доктор. И действительно, пока идет операция, все у пациента хорошо.

Но потом наркоз начинает проходить, и боль возвращается. Но это не все. Зачастую, проснувшись,