Пастухов: Достаточно запустить слово-триггер, и оно, как иголка, прокалывает в подсознании нужный шарик

Как меняется значение слов в зависимости от обстоятельств. Десятилетиями слово “Умань” ассоциировалось у меня с мечтой попасть в замечательный парк, который польский магнат Станислав Потоцкий когда-то подарил на именины своей жене, пишет политолог Владимир Пастухов. Не сложилось, за четверть века жизни в Киеве так и не выбрался, все казалось, что впереди бесконечно много времени, теперь уж, видимо, не судьба.

Время, как и жизнь, оказалось конечным. Теперь Умань навсегда будет ассоциироваться с криком души одного из выживыших после попадания российской ракеты в жилой дом: «Скоты!». Как там было у Булгакова (то ли русского, то ли украинского – уже не знаю): вспомним про Умань — вспомним и про них.

Это уже не развидеть. Но думал я, листая на ночь страшные страницы фото на сайтах европейских информагенств, о другом. Я думал о том, как нелинейно устроена пропаганда в России и какую важную роль в ней играют ключевые слова-триггеры.

Их два типа: одни инициируют какие-то автоматизированные эмоциональные состояния, а другие, наоборот, блокируют их. По частоте навязчивого упоминания тех или иных слов-триггеров в российских СМИ в данный момент времени можно судить, какая задача сейчас приоритетна. Работает это не так примитивно, как многим кажется.

По сути, для того, чтобы триггер сработал, в мозгу обывателя должна быть заранее сформирована закладка, которая непосредственно себя никак не проявляет. Эффективность пропаганды так высока сейчас именно потому, что она имеет возможность оперировать с огромным количеством таких закладок, которые частью целенаправленно, частью инстинктивно формировались властью в течение многих лет. Причем началось все еще до Путина.