Очень разных людей может объединять общая цель. Например, победить врага. И тут мы вместе, а во всем остальном – по-разному

Когда в Киеве вешали немцев, бабушка не пустила своего девятилетнего сына смотреть, хотя он очень хотел. Он пережил всю оккупацию с мамой и младшими сестрами, отец был на фронте, мой маленький дядя Вова мог погибнуть каждую минуту, поэтому хотел увидеть, как вешают немцев. А бабушка, которая пережила раскулачивание, Голодомор, похоронила в мертвом селе первого мужа и двух сыновей, вырвалась из оцепленного села и добралась до Киева, где познакомилась с моим дедом, родила трех детей и пережила оккупацию, не пустила. Она ненавидела советскую власть, Ленина, Сталина, комсомол, коммунизм, Гитлера и пионерию, но не пустила. И как вешают немцев не дала посмотреть, и в пионеры вступать не разрешала.

Уже после войны на мою маму стукнула ее одноклассница, которая пришла в гости и услышала, как бабушка совсем без уважения шото ляпнула про "сталінське плем’я". На следующий день маму вызвала директорка. "Объясни, пожалуйста, своей маме, что не надо в таком тоне говорить о правительстве, когда в доме посторонние". Но бабушке бесполезно было объяснять, мама просто больше не приглашала одноклассницу, у которой папа был партийным работником, а одноклассница хотела, как лучше.

Киевский дом, в котором бабушка с детьми жила в 41-м, в  самом начале оккупации сгорел. Мыкались по подвалам. Какое-то время их подкармливал молодой немец. То есть оккупант. Стучал в подвальное окно: "Матка, шнелле!", протягивал кастрюлю с макаронами. Потом он исчез, и макароны закончились. Рядом был немецкий штаб и продовольственный склад, дядя Вова бегал туда воровать картошку. Охранник-немец делал вид, что не замечает. А потом заступил другой немец и чуть дядю Вову не убил. Но выжили. Победили, и даже дед вернулся в конце 45-го инвалидом 2-й группы, но с руками и