Не будет по-прежнему

Дмитрием Песковым или Сергеем Аксеновым выводиться в эфир наравне с интервью с представителями Украины как полярно разные, но равноправные точки зрения? Согласитесь, что добро и зло для человека - неравноценные понятия. Нельзя механически соединить плюс и минус, нельзя считать себя объективным журналистом, ставя на одну доску творящих зло и тех, кто защищает добро.После 24 февраля изменилось все.

Теперь уже нельзя представить себе информационную картину без украинского телевидения. После круглосуточного марафона Єдинi новини вы не будете больше смотреть, слушать, читать официальные российские СМИ.

Вы будете искать в себе сопереживание тому шокирующему ужасу (не скрою, который вызывает у меня гнев и периодические приступы ненависти к российской власти), тому «увиденному, чего не может быть», как сказал кто-то в начале войны, в репортажах Елены Костюченко из Херсона и Николаева в первые недели вторжения, в ежедневном аналитически бдении Юлии Латыниной на своем канале, на канале Валерия Соловья, жестоко трагичного и художественно беспощадного Александра Невзорова, и, разумеется, куда же без бескомпромиссно оптимистичного Алексея Арестовича с Марком Фейгиным.В стремлении многих независимых российских журналистов вернуться максимально близко к прошлым форматам видится желание провести преемственность со старой, путинской Россией. В этих стараниях не исключается возможность, что фактически такой же, как прежде, страна останется в том или ином виде после «спецоперации».

То есть вот мы сейчас вам все объективно объясним, покажем, проговорим и будем жить дальше. Для кого вы это объясняете? Вы хотите, чтобы это Путин услышал? Вы хотите еще с ним разговаривать? Позволительно ли сейчас говорить о Путине, имея в виду какую-то другую