На вторых похоронах Сталина плакали только двое: от радости и от трусости

Никита Сергеевич Хрущев, после смерти Сталина надолго ставший главой Советского Союза, понимал, что в запуганной тиранией предшественника стране срочно необходима новая либеральная идеология, которая поддержала бы в глазах соотечественников его как человека прогрессивного и положительного, т.е. некая «оттепель».

Перечислив многочисленные и, увы, правдивые факты сталинского кровавого волюнтаризма, Хрущев предоставил слово и своим верным соратникам по ЦК КПСС, которые в тех преступлениях были замараны не меньше него самого. Хорошо подготовленные и проинструктированные Хрущевым партийные вассалы обрушились на недавнего «вождя народов» со всей большевистской прямотой.

Но главной «вишенкой на торте» безусловно стало финальное предложение секретаря ленинградского обкома Спиридонова, ясное дело, с подачи самого Хрущева о выносе тела Сталина из Мавзолея! Озвученная партийцем мысль нового генсека сразу потонула в «бурных и продолжительных аплодисментах»!Комиссию по перезахоронению Сталина возглавил ещё один видный скорпион того времени – Председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Николай Шверник. По его указанию комендант Кремля генерал Андрей Веденин приказал плотным кольцом оцепить Красную площадь якобы под предлогом репетиции парада к 7 ноября, что и было исполнено.

В кремлевской столярной мастерской срочно изготовили по нужным размерам гроб из качественной древесины, обили его траурным чёрно-красным крепом. Комендатура Кремля выделила шесть физически сильных солдат для рытья могилы, назначили восемь офицеров, которым надлежало перенести саркофаг с телом сначала в лабораторию для осмотра, а затем уже – и в могилу.