Каски сброшены

The Insider.Роль второго плана: угольная промышленность никому не нужнаДля России угольная промышленность была и остается одной из главных составляющих энергетической независимости и влияния на мировой энергорынок. В отрасли работают около 150 тысяч шахтеров, еще около 500 тысяч человек — в смежных отраслях. Российские компании занимают около 15% мирового рынка, уступая только Индонезии и Австралии.

Однако в сравнении с нефтяной и газовой отраслями внимания углю на всех уровнях уделяется куда меньше. Причина проста — деньги. В 2021 году бюджет получил от продажи углеводородов более 9 трлн рублей — это 36% всей доходной части.

Угольные предприятия при этом экспортировали топлива всего на 1,3 трлн рублей.Кажется, что проблемы угольщиков не скажутся критически на российской экономике, но напрашивается аналогия с поздним СССР. Тогда разработка месторождений нефти в Западной Сибири и продажа сырья в Европу позволили получать легкие нефтедоллары и отодвинули бывших героев советской энергетики на второй план. Лишение шахтеров их привилегий обернулось социальным взрывом.

В 1989 году в Воркуте и Кузбассе начались массовые забастовки, которые продолжались до распада страны. Сугубо бытовые требования сразу же переросли в политические.В 1990-е шахтерские организации продолжали бороться за свои права. В историю вошли события 1998 года — многодневная акция протеста на Горбатом мосту возле дома правительства и так называемая рельсовая война, то есть перекрытие угольщиками железнодорожных магистралей по всей стране.

Требования они выдвигали максимальные — не просто выплата всех долгов по зарплате, но и отставка президента страны Бориса Ельцина. Часть задолженностей и, соответственно, напряжение среди шахтеров удалось погасить. А в