Главный нарратив Путина. Как в России девизом становится не жизнь, а смерть на войне

Ксения Туркова Журналист русской службы Голоса Америки Путин в очередной раз сформулировал один из главных нарративов этой войны. Это нарратив воспевания смерти, возведение ее фактически в культ На встрече с матерями военных на прошлой неделе российский президент сказал члену «общественной палаты» непризнанной ЛНР Нине Пшеничкиной, чей сын погиб в Луганской области еще в 2019 году: «Мы все когда-нибудь из этого мира уйдем. Это неизбежно.

Вопрос в том, как мы жили. Некоторые ведь живут или не живут, непонятно. И как уходят? От водки или еще от чего-то.

А потом ушли, и жили или не жили — незаметно. А ваш сын жил. И его цель достигнута.

Это значит, что он из жизни не зря ушел».В этом высказывании Путин в очередной раз сформулировал один из главных нарративов этой войны, который по мере ее продолжения усиливался, становился все более видимым и очевидным, а сейчас достиг, пожалуй, наивысшей точки. Это нарратив воспевания смерти, возведение ее фактически в культ. Еще до начала «частичной мобилизации» идея о том, что умереть за Родину и президента почетно (даже если не очень понимаешь смысла войны, которую он ведет), регулярно звучала и в высказываниях политиков, и в постах патриотических блогеров, и из уст пропагандистов с экранов телевизоров.