Этюд с воображаемым предметом

людей на улицах и площадях наших городов в 2020 году рассказало миру куда больше о волеизъявлении белорусов, чем любой отчет наблюдательной миссии. Фотографии лезущих из школьных окон теток с «батонами» на голове делали не наблюдатели, а прохожие (теперь этих теток из окон нарядят в балаклавы и балахоны, чтобы сделать их незаметными). Очереди к участкам фотографировали носившиеся по городу журналисты и пользователи социальных сетей.

Манипуляции с урнами и бюллетенями – люди, пришедшие на участки.В принципе в двадцать первом веке, в эпоху социальных сетей и мессенджеров, а уж тем более при диктатуре, наблюдатели становятся лишним звеном. На участки их все равно не пустят – уж сколько мы в те августовские дни видели унылых фотографий людей, честно зарегистрировавшихся наблюдателями и пытающихся влезть на ящик, чтобы хотя бы заглянуть на избирательный участок. Те немногочисленные, кому все-таки разрешали войти, садились где-то в углу у дальней стенки и вытягивали шеи, все равно ничего не видя.

А обычный избиратель заходил под видом голосования и фотографировал все, что хотел. Так что человек с телефоном легко заменяет собой любую наблюдательную миссию.Второй вопрос, не менее важный: а что, без свидетельства БДИПЧ ОБСЕ о непрозрачности и фальсификациях выборов или референдума белорусы бы чего-нибудь не поняли? Наивно думали бы, что Лукашенко победил? Да нет, конечно. Смысл присутствия европейских наблюдательных миссий в начале нашего века был лишь в том, что в их присутствии никого не сажали (впрочем, даже это не всегда работало).