«Даже в деревнях снимаются фильмы». Мифы и реальность якутского кино

В своё время он был популярнее Чехова и Толстого, его произведения переводили на десятки языков, его боготворила молодёжь. Но главное – Максим Горький стал выразителем духа своего времени, жаждущего социального равенства и справедливости. О живом наследии писателя рассуждает заведующая Музеем А. М. Горького ИМЛИ РАН Светлана Дёмкина.

– Самое известное определение Максима Горького как писателя – что он основоположник социалистического реализма. На ваш взгляд, сегодня правильно так говорить или это определение уже устарело?

– Мне кажется, что это клише во многом устарело. Во-первых, оно было не совсем точным и на момент его появления, потому что Алексей Максимович получил этот «титул» по факту своего авторитета, перенесённого с дореволюционной эпохи на момент становления новой советской литературы. Нужен был образец, нужен был авторитет – ключевая фигура, устраивающая всех. И при зарождении нового официального литературного стиля было решено сделать его таким образцом и основоположником.

На самом деле, как многие считают, этот термин «социалистический реализм» принадлежит, скорее, самому Иосифу Виссарионовичу, который прекрасно разбирался в литературе, интересовался ею и на неё возлагал большие надежды. Влияние литературы на широкие массы для него было, безусловно, очень важным. И Горький просто занял эту нишу, приготовленную для него.

Это было совпадение многих факторов. В качестве образца литературного соцреализма предлагался роман «Мать», который был написан в 1906 году – задолго до рождения этого термина. И его уже укладывали в эти рамки и находили признаки нового литературного стиля в знаменитом романе, который для своего времени был достаточно новаторским.

А затем уже писатели той поры и позже старались