«Я украинский солдат, и я принял свою смерть». Писатель Артем Чех в колонке для NYT — о самых сложных вопросах во время войны

Артем Чех: Я готов попасть в любую горячую точку. Нет страха. Нет немого ужаса, как было в начале (Фото:Artem Cheh/Facebook) В своей колонке для The New York Times украинский писатель Артем Чех, служащий сейчас в ВСУ, отвечает на сложные вопросы, которые поставила перед ним война Недавно одна из рот нашего батальона вернулась с задания на востоке Украины.

Еще месяц назад при встрече эти ребята были улыбчивыми и веселыми. Теперь не разговаривают даже между собой, никогда не снимают бронежилеты и вообще не улыбаются. Их глаза пусты и темны, как сухие колодцы.

Эти бойцы потеряли треть личного состава, и один из них сказал, что лучше бы умер, поскольку теперь боится жить.Раньше я думал, что видел достаточно смертей в своей жизни. Я служил на передовой на Донбассе почти год в 2015—2016-м и был свидетелем многих трагедий. Но в те дни масштаб потерь был совсем другим, по крайней мере, там, где был я.

Каждая смерть тщательно фиксировалась, велись расследования, нам были известны имена большинства погибших бойцов, а их портреты публиковались в социальных сетях.Сейчас же потери, без преувеличения, катастрофические. Мы уже не знаем имен всех, кто погиб: их десятки каждый день. Украинцы постоянно оплакивают тех, кого не стало; на центральных площадях относительно спокойных городов по всей стране стоят ряды закрытых гробов.

Закрытые гробы — страшная реальность этой жестокой, кровавой и, казалось бы, бесконечной войны.И я многих потерял. Друзей, знакомых, людей, с которыми работал, или тех, кого никогда не видел лично, но поддерживал дружеские отношения в социальных сетях. Не все они были профессиональными военными, но многие не могли не взяться за оружие, когда Россия вторглась в Украину.Я ежедневно встречаю некрологи в Facebook.