Я считаю, что Сирия опаснее Афганистана — Андрей Пионтковский

«Боюсь, что в этом не стоит искать какие-то рациональные причины. Тут для Путина что-то очень личное. Путин… верит, что существует мировой заговор, цель которого убрать выдающихся „борцов за многополярный мир“. Первый был Каддафи, следующий Асад, а затем настанет черед самого Путина».

 Известный аналитик в интервью Русскому монитору подвел политические итоги первой недели октября, а также прокомментировал ситуацию вокруг операции России по спасению режима Башара Асада в Сирии.

— Во-первых, я предполагал, что если этот размен состоится, то произойдет это не в Париже, а на Нью-Йоркской встрече Обамы и Путина 28 сентября. Очевидно, что размен не состоялся. Обама на него не пошел, причем это уже было ясно до встречи, которая произошла уже после их выступлений на Генассамблее, на которой первым выступал Обама. Его формулировки в отношении украинского кризиса были весьма жесткими и бескомпромиссными: «российская агрессия, аннексия Крыма, санкции сниматься не будут».

Я полагаю, что именно этот отказ от сделки и толкнул Путина к крайне агрессивному конфронтационному варианту его выступления, где уже были не призывы к сотрудничеству, а звучал сплошной поток обвинений в адрес Соединенных Штатов. Дальнейшие роковые шаги последовали немедленно после его возвращения.

Несмотря на вялые попытки опровержений со стороны Кремля, во всем мире не сомневаются в том, что российская авиация бомбит не ИГИЛ, а в основном так называемую «Свободную сирийскую армию», то есть те структуры, которые являются союзниками США. Работая на внутреннюю аудиторию, не считают нужным это опровергать и такие, например, лояльные Кремлю комментаторы как Венедиктов или Шевченко.

Путин отказался от попыток установить с Западом «новое мирное сосуществование», на которое, судя по публикациям, утечкам, месседжам, звучавшим на протяжении более чем полугода, видимо, рассчитывала значительная часть российского истеблишмента. Обнаружив, что послабления по Украине не будет, он, как мне кажется, с большим облегчением для себя отказался от этой линии поведения, и выбрал максимально конфронтационный путь.

— Прежде всего необходимо разделить то, что происходило в Нью-Йорке, от того, что происходило в непосредственной связи с минским процессом. То, что произошло в Нью-Йорке, на Украине никак не отразится. Не будет ни смягчения санкций, с другой стороны — ни (по крайней мере, в ближайшее время) их ужесточения. То есть, эти два сюжета — Украина и ...