Вообще ничего!

не верили в реальное наступление, можно утешить тем, что это неверие было не столько наивностью, сколько естественной неспособностью воспринять суицидальную или людоедскую, но в любом случае ненормальную и нечеловеческую логику, которая привела Россию туда, где она находится теперь. Новым взглядом можно посмотреть и на понедельничный путинский совбез — те его участники, которые казались самыми невменяемыми, выглядят теперь реалистами, для которых единственным доступным протестом оказалась публичная имитация дебильности.

До первых ударов по Украине можно было даже говорить о некотором моральном преимуществе российской стороны — обвинение в намерении всегда неубедительно и малодоказуемо, а тревожная обстановка, если уж на то пошло, располагает к любым переговорам, на которых Россия, по крайней мере, настаивала вслух. Признание республик, голосование в Совете Федерации об использовании войск за рубежом, даже просьбы глав ДНР и ЛНР о военной помощи — ничто из этого не выходило за пределы виртуального взвинчивания ставок, и в альтернативной реальности все бы закончилось, как в Карибском кризисе — созвонились и выдохнули.

Но, оказывается, на нынешнем фоне и Хрущев может выглядеть верхом благоразумия и ответственности.Слова, которые произносились в эти дни по поводу желательного для Москвы будущего Украины — «демилитаризация», «внеблоковый статус», даже «денацификация» и «декоммунизация», — иногда в качестве их синонима используют романтическое «финляндизация», подразумевающее опыт послевоенной Финляндии, единственной капстраны, союзной, а во многом и подконтрольной СССР. Теперь стоит вспомнить, что советско-финский опыт включает и болезненную для советских Зимнюю войну, по отношению к которой российское «можем повторить»