Владимир Жемчугов: «Надеюсь, у меня снова получится жить»

28 сентября 2015 года. Партизан Владимир Жемчугов подрывается на растяжке, возвращаясь с задания по закладке взрывчатки для подрыва электростанции. Взрывом ему отрывает обе руки, он теряет зрение, тело пронизывают осколки. Чтобы не попасть в плен, Владимир пытается покончить с собой, безуспешно...

Сперва оказывается в реанимации Луганской больницы на территории боевиков, позже — в их тюрьме.

28 сентября 2016 года. Владимир сидит на белой постели Центра хирургии Государственного управления делами. Напротив него — 77-летняя мама, она все время плачет и вздыхает, вытирая глаза полотенцем: «Думала, не дождусь его, здоровье уже не то». Рядом суетится жена Лена — организовывает встречи, беседует с врачами.

Владимир Жемчугов вернулся из плена 17 сентября. Его и сотрудника миссии ООН на Донбассе Юрия Супруна по формуле «два на четыре». Сейчас Владимиру предстоит не только восстановить здоровье, но и поверить в то, что самое страшное позади: жена и мама, которые за него все это время боролись, наконец, рядом. И что две его попытки суицида — будь они успешными — сделали бы их жизнь абсолютно бессмысленной.

— Когда для Вас началась война?

— В апреле 2014 года мы с женой приехали на Пасху к маме в Луганскую область (к тому времени уже несколько лет жили в Грузии). Там стояли блокпосты, я поговорил с местными и понял: война неотвратима. Отвез жену назад в Грузию, привел в порядок все рабочие дела и вернулся на родину, как на войну. В мае того же года я стал разведчиком ВСУ.

— У Вас было свое дело, Вы хорошо устроились в Грузии. Почему Вы все же решили все бросить и пойти воевать?

— Я много работал на руководящих должностях, но дальше так продолжаться не могло — нервничал, думал, заработаю себе инфаркт. Когда мне исполнилось 42 года, я начал заниматься предпринимательством. Я и в Луганске жил неплохо — занимался изготовлением пластика и крышек, но меня пригласили в Грузию. Жить долго я там не планировал: мне просто нравился регион — мы с женой любили кататься на лыжах в горах, ездить на море… И вот я решил отдохнуть.

— И пошел на войну, — шепчет мать Елена Ивановна и вздыхает.

— К тому времени, когда я понял, что на моей земле начнется война, я уже одну пережил. Я был в Грузии во время российско-грузинского конфликта, видел его по телевизору, слышал со слов своих сотрудников, жил в последствиях войны. Я переживал войну еще и потому, что ко мне относились все как к русскому (согласно моей национальности), несмот...