Тыл никогда не поймет фронта. Почему пропасть между ними будет расти и дальше

Пропасть между теми, кто воевал, и теми, кто не видел фронта, растет и будет становиться все шире, предполагает писатель и военнослужащий ВСУ Артем Чех. Это неизбежно — слишком разный опыт у этих двух групп... И все же пропасть увеличивается.

Между нами и ими. Между ними и мной. Между всеми.

Никого ни в чем не хочу обвинить (обвинить — в последнюю очередь), ни на кого не намекаю. Это общие наблюдения. Пропасть есть.

Расширяется, увеличивается, углубляется. Непонимание того, как же оно тем, кто там, вызывает ряд странных вопросов, а затем — умозаключений. Нет, это не обижает, не давит на кровавые мозоли и не зажигает в голове ветеранские флешбеки.

На самом деле большинству тем, кто там — безразлично. Они охотно делятся тем, что пережили, что видели. Ножки и ручки в траншеях, смерти друзей, животный страх.

Об этом можно говорить. Не все могут, конечно. Но большинство говорят.

Спокойно, нередко с юмором — печальным и черным, как глаза пленного цыгана. Но раздражает — если это слово здесь уместно… скорее удивляет — другое. — Что вы чувствовали? Это нормальный вопрос.

Ты не перенесешь свои эмоции в голову другому человеку, но сможешь описать это. Это нормально. Многим норм.

Я чувствовал страх. Мне было больно. Я хотел домой.

Я все время хотел спать. Этим хорошо делиться. — Как это было? Это нормальный вопрос.

Здесь все просто. Мы пришли — увидели море мертвых тел, зачистили остатки, одного взяли в плен, двое наших потеряли конечности на пэпээмках, потом нас накрыли, думали, не выдержим, но выдержали. Подтянулся танчик — всех спас.

Этим хорошо делиться. Есть простые вопросы и простые ответы, на которые хочется отвечать. Но вот что заметил — когда из простого делают сложное — раздражает (удивляет).