Тотальная гибридность. Почему "либеральная оппозиция" помогает Кремлю и при чем здесь интервью Зеленского

Украинские ВВС не бомбили Норильск, до Мурманска не долетела ни одна баллистическая ракета типа "Мазепа", Нацгвардия никогда не вела уличные бои в Бологом – да-да, которое на полдороге от Москвы до Петербурга. Но и Норильск, и Мурманск, и Бологое – и масса других локаций на необъятных российских просторах выглядят немногим лучше, чем украинские населенные пункты, пострадавшие от войны.

Города – это самое, пожалуй, наглядное проявление цивилизации. И принципиальный разлом между ней и варварством пролегает именно по ним. Русский урбанизм, столь же стихийный, но еще более бессмысленный и беспощадный, чем русский бунт, направлен не на то, чтобы сделать городскую среду более дружественной человеку, а чтобы вырастить породу человека, способного выживать во враждебной городской среде. Следствием этой селекции стало появление Человека Трущобного, дальнейшее развитие Homo Soveticus. Он все еще способен оценить комфорт, но радикально не способен его создавать – и обычно завистливо ненавидит тех, кто способен. При случае эту ненависть выплескивая.

Однако рудиментарная тяга к комфорту у него осталась. Поэтому с немногочисленных доступных курортов он прет халаты, полотенца, тапочки и пепельницы, а с многочисленных доступных войн – заводы, унитазы, фены, телевизоры, стиральные машины, ковры и прочие пеньюары.

Возникни у кого-то желание объяснить эту клептоманию национальных масштабов в человеколюбивых психологических терминах, без упоминания посттравматических расстройств определенно не обошлось бы. Но даже если оно является условием выживания в российской действительности, мародерство – это по определению уголовка. А вот армия, которая его поощряет… С ее преступной сущностью все ясно. Но сама такая оценка – результат прогресса