«Там наши гибнут, а я немца спасаю!»: зачем советские санитарки помогали врагам | Русская семерка

Женщины начали нести службу в Красной армии с первых дней Великой Отечественной войны. Добровольно вступали в ее ряды, прежде всего, в качестве медработников. По данным историка А. Шнеера, после массовой мобилизации женщин только комсомолки пополнили армию на 550 тыс. человек. И еще около 350 тыс. пришли не от комсомола. Военно-медицинская и санитарная служба приняли сотни тысяч женщин в годы войны. Они составляли до 41% от общего числа врачей и 43% фельдшеров, 40% санинструкторов и санитарок, 100% медсестер.

В художественных фильмах и сериалах о войне нередко изображаются фронтовички. Вот только изображение это обычно не всегда соответствует исторической реальности. К примеру, слишком чистые и аккуратные санитарки в фильмах, да к тому же еще и в юбках! А юбки появились у медработниц только в конце войны. В кино они всегда крутят романы и спасают своих возлюбленных на поле боя. На самом деле советским санитаркам приходилось спасать не только красноармейцев, но и раненых солдат противника. Прежде всего потому, что, во-первых, не полагалось убивать пленных, а во-вторых, раненый враг мог иногда еще и рассказать на допросах что-нибудь полезное. Делом санитарок было спасти человека, а уж потом другие решали, полезен пленный в качестве «языка» или нет. Не всегда при этом пленные принимали помощь с благодарностью. Фронтовичка Евгения Борисовна Золотницкая вспоминала военный эпизод на карельском фронте: «Притащили здоровенного [раненого] унтера [т. е. финского унтер-офицера], привели его в землянку. Там как раз Лиза Евстигнеева сидела. Финн очухался, и на нее с ножом кинулся – там же не видно было, парень это или девушка. Лиза была первой, кого он увидел. Ему дали по руке, и схватили. Очевидно, у него был с собой нож». Так что помощь раненым врагам была для санитарок далеко небезопасной. Но помогали все равно. Кто-то делал это из понимания врачебного долга, а кто-то подчинялся приказу лечить немцев, как, к примеру, Вера Хорева, потерявшая на войне двух братьев. Лечила врагов, но не разговаривала с ними, слишком сильна была ненависть: «Перевязывать, прооперировать – могла, а говорить с ними – нет».