Страна тех, кто вышел

Павла Литвинова. Он дал интервью Ирине Халип. Прочтите, кто еще не читал.

Посмотрите, какая человечность от него исходит, как далек он от захлестывающего сегодня оппозицию желания судить всех, кто ведет себя не так, как следует — не протестует или протестует не так, не по тому скорбит, не участвует в общей травле или даже осмеливается заступаться за тех, кого травят.Протест не остановил и не мог остановить оккупацию, как не могут остановить войну сегодняшние одиночные пикеты, даже самые героические: только что на пикет вышла незрячая (!) девушка — ее, конечно, взяли, а война продолжается.Но демонстрация «семерых смелых» — их было восемь, почему сохранилось именно такое название, известно, не буду повторяться, — как и сотни подобных акций, про другое. Они меняли самосознание тех, кто в них не участвовал. Мое, например.Вы скажете, что про них тогда почти никто не знал.

Верно. А при Пушкине большинство населения было неграмотно. Его читатели тогда составляли ничтожный процент жителей империи.

Но он изменил русский язык, русскую культуру и самосознание страны, а сейчас его читает весь мир. И ту безумной смелости акцию 1968 года сейчас помнят все.Мы всегда жили с чувством стыда за страну — за лагеря, за лицемерие, за нищету и абсолютное бесправие. Конечно, Чехословакия, Афганистан, Брежнев с его «сиськами-масиськами» и «чувством законной гордости» добавляли к этому стыду все новые грани, но вектор отношения к родному государству был сформирован уже очень давно.Да, была Победа, воспринимавшаяся однозначно положительно, причем даже теми, кто все понимал про ту войну — и про заградотряды, и про безумную жестокость сталинских маршалов, и про многое другое.