Разговор варвара

Алексеем Венедиктовым начинался сразу после речи Путина, я прослушал ее целиком, а не ограничился кратким пересказом. Конечно, это был легкий наркотик, рассчитанный на зарубежную аудиторию, в основном на потенциальных «полезных идиотов» из числа антиглобалистов.

Для внутренней аудитории обращения в подобном стиле уже малоэффективны, здесь нужен героин, которым публику потчует Медведев и компания. Но даже мое первое восприятие речи было тоже скорее эмоциональным, чем рациональным, и потребовались сутки детокса, чтобы я смог сформулировать для себя содержательные выводы касательно услышанного.За эти несколько часов я увидел на сцене четырех разных людей, внешне очень похожих на президента России.

Первый – почти религиозный фанатик, сектант, подпавший под влияние некоего мессианского учения, уверовавший в неизбежную гибель Запада и особую историческую роль России. Второй – прожженный циник, мизантроп и «инженер человеческий душ», профессиональный манипулятор сознанием и врожденный Тартюф.

Третий – хитрый властитель скорее азиатского, чем европейского типа, «смышленный варвар» с крепким, но не цивилизованным умом, презирающий ценности цивилизованного мира, который может позволить себе вести разговор с позиций «дозированной искренности». И, наконец, четвертый, самый для меня интересный, – оскорбленный и обиженный живой человек, глубоко уязвленный высокомерием Запада и нежеланием последнего разговаривать с ним как с равным.

Этот реальный, живой Путин изредка проступал сквозь маску болезненной гримасой с трудом сдерживаемых эмоций. Только этот Путин, с моей точки зрения, имеет реальное значение для понимания происходящего.Наблюдая по ходу выступления за редкими, но яркими проявлениями этого «настоящего Путина», я напряженно