Путинские предшественники. Как в XIX веке русские цари насаждали «скрепы» и «единый народ», но получали в Киеве отпор

Открытие памятника Богдану Хмельницкому, за четыре дня до первого празднования юбилея Крещения Руси, 11 (24) июля 1888 года (Фото:Музей истории Киева) Празднование 900-летия Крещения Руси 1888 года в Киеве царская власть превратила в промо православия и единого всероссийского народа, в который вместе с русскими и белорусами должны были войти украинцы. Царская идея понравилась не всемОсвободиться от православных Татар, именующчихсьа Великороссами! Листовки с таким призывом полиция Киева изъяла в городе 24 июля ( 11-го по старому стилю) 1888 года — за несколько дней до праздненств по случаю 900-летия Крещения Руси.

Прокламации явно изготовили где-то в Галичине, которая тогда входила в состав Австо-Венгрии. Ведь составлены они были на французском и русинском языках, а последний в Российской империи запрещали законы.Этот новоявленный праздник согласовали советники русского царя Александра III, который после убийства своего отца занял императорский трон и принялся заново вдалбливать своим подданным дедовский лозунг Православие — самодержавие — народность.

Он возник в пику демократическим европейским основам Свобода — равенство — братство еще при царе Николае I, за полвека до означенных событий.С церковью и монаршей властью в этой российской триаде все было более-менее понятно. А вот насчет «народности» постоянно звучали упреки — мол, царь правит населением, которое никак не станет народом.

То есть, общественно-политическим субъектом. И мешали ему в этом необъятные просторы империи с довольно размытой самоидентификацией жителей определенных ее частей.Тогда царям думалось, что их портреты в государственных учреждениях и православные святцы да сам факт их почитания уже определяет истинную принадлежность к Российской империи.