Путин в окружении Пригожиных

Макса Вебера определяется государство, была зримо оспорена, а пресловутая «вертикаль власти» оказалась хрупкой, как фарфоровая чашка. На этот раз чашка не разбилась, но покрылась трещинами — зрелище Пригожина, отчитывающего замминистра обороны Евкурова, и беспрепятственное движение колонн через российские регионы почти что до самой Москвы запомнились российским элитам; были сделаны выводы.

Хрупкость власти — самосбывающееся пророчество.В своем экстренном обращении 24 июня, которое длилось всего пять минут, Путин успел привести очередной исторический урок, как ему вообще свойственно в последние годы. На этот раз речь зашла о революции 1917 года.

Создается впечатление, что для Путина периодические смуты — особенность российской истории, они неизбежны, как смена сезонов, и в вечном противостоянии им как раз и заключается функция российского государства и его лидера. В реальности речь действительно идет об истории — но истории новейшей, последних 23 лет.

Продемонстрированная Пригожиным хрупкость российского государства — результат действий самого Путина, который это государство и построил.ЧВК как способ управления странойВ 2008 году российский политический социолог Вадим Волков опубликовал статью под названием «Госкорпорации: очередной институциональный эксперимент». Его аргументация заключалась в следующем: к середине 2000-х годов растущие цены на энергоносители позволили российскому государству аккумулировать значительные резервы, и вопрос заключался в том, как их потратить.

Путин осознавал задачу модернизации российской экономики, однако не доверял ни частному бизнесу, ни — что важно — самому государству. В результате родилось такое институциональное решение, как госкорпорации — по сути, машины по освоению бюджетных