Путин наступил на те же грабли, что и Николай II

События июля 1914 — наиболее яркий пример того, как это работает, пишет Stalag Null. Убийство эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево было триггером. Но на этот триггер великие державы могли отреагировать совершенно по-разному. Да, к тому моменту накопилось много взаимных претензий — из-за колоний, из-за территорий, из-за тревог за свои империи.

Да, были и системные проблемы: в начале ХХ века великие державы разделились на два блока, каждый наращивал армии и вооружения, а обязательства внутри блоков были устроены так, что даже самый маленький конфликт запускал «эффект домино», и в войну по цепочке втягивались все. Это важно; но всё же летом 1914 можно было конфликта избежать. Все тридцать дней между убийством Франца Фердинанда и началом Первой мировой правительства великих держав мялись и раскачивались.

Звучали разные голоса, в том числе и за то, что бы сбавить обороты. Николай II сперва подписал приказ о всеобщей мобилизации, потом вдогонку велел его не отправлять, потом сутки еще думал, а потом все же отправил. И ключевой ответ, почему Первая мировая все-таки началась, таков: каждая из сторон имела неверное представление о том, что это будет за война.

То есть, неправильный прогноз. Считалось, что уж если новая война и начнется, она будет: а) быстрой (самый распространенный лозунг тех дней: «К Рождеству мы будем дома». Нехитрый подсчет показывает, что война должна была продлиться где-то четыре месяца); б) победоносной.

Противники с обеих сторон — Британия, Франция, Россия; Германия, Австро-Венгрия — уверены были, что именно они победят. После победы маячили и манили разнообразные приобретения. У кого-то – проливы Босфор и Дарданеллы, крест над Святой Софией, Галиция, часть Восточной Пруссии.