Про смерть актера и сущность цепных псов

Из советского человека вывели постсоветского — почти мамлеевского куротрупа, обоими крыльями голосующего за Крым. Тело у него куриное, а голова — имперского двуглавого орла. Мозга у него нет, а вместо души — пенсия.

Очень жаль, что молодые вполне люди стали заложниками этих пронафталиненных мосфильмовских декораций, свалившихся нам всем на головы. Правду говорить легко и приятно. И о жизни, и о кино.

Мне тут пеняют про то, что нельзя высказываться в день смерти. А украсть наши жизни, подыгрывая милитаристской власти можно? У вас отняли время жизни (годы!), свободу слова, экономические и политические свободы, установили в стране диктатуру, а вы продолжаете защищать тех, кто помогал (в том числе) все это организовывать. Что это, если не стокгольмский синдром? Истерика, возникшая у меня в комментариях по поводу моих предыдущих постов о смерти советского актера, служившего диктатуре, навевает нехорошие мысли.

Она показывает не только сущность самой советской «культуры», но и сущность ее цепных псов. В данном случае — одного достаточно известного журналиста, номинально либеральных взглядов. Риторика журналиста развязно-девиантная в стиле надписей на заборе.

Агрессивная подача говорит о том, что человек сам не верит в ценность того, что защищает. Такие псевдолиберальные охранители с искаженной культурной оптикой и вернули нас в Совок 2.0. И о том, будут ли помнить советских культурных деятелей.

За исключением редких полугениальных одиночек, конечно, нет. Советской культуры в глобальном мире не существует. Не потому, что глобальный мир плох.

А потому, что советская культура плоха. Неинтересна. Неконкурентна.