. «Отдел культуры» в эмиграции: как быть тем, чья родина — русский язык

В разговоре участвуют Борис Локшин (США), Камила Мамадназарбекова (Франция), Ольга Шакина (Латвия, Грузия).Олег Зинцов: Я давно хотел сделать круглый стол с авторами нашего журнала, живущими за границей, потому что мне интересно, как происходит адаптация профессионально связанного с языком человека в другой стране. Я пока специально не стал звать художников, композиторов — это отдельный разговор. И особенно сейчас все это актуализировалось, когда все в ужасе от происходящего и многие думают о том, уезжать — не уезжать.

Поэтому я прошу вас поделиться опытом, который у каждого разный. Начну с Бориса, потому что он уехал раньше всех и еще из другой страны — СССР, успешно реализовался в профессии, не связанной с языком, и только потом начал писать о кино для российских изданий. Борис Локшин: Я до сих работаю в этой «другой профессии» в среднем с 9 утра до 6 вечера.

Потому что кушать что-то надо. Улетел я в 1991 году в последний день военного переворота. В России я работал программистом, за исключением последнего года, когда работал на радио «Россия».

А до того никогда ничего не писал. Правда, у меня была детская, школьная мечта, я считал, что лучшее, чего я могу добиться от жизни, — это не ходить на работу. Это была общая мечта моего поколения, я, наверное, поэтому программистом стал.

У нас в школе было программирование, и это было так: берешь пачку перфокарт, засовываешь их в компьютер, и пока они там считываются, читаешь интересные самиздатские книжки. Так и получилось в Советском Союзе. Потом я прилетел в Америку.