От Дженина до Тегерана: насколько Израиль не готов к судьбоносной миссии

Двухдневный антитеррористический рейд ЦАХАЛа в Дженинвызвал множество недоуменных вопросов не только по окончанию его, но и в самом начале. Главный из них: «Что это было?»

Теперь разве что только те, кому приходилось по долгу службы освещать события в Дженине, помнят, с какой терминологической сложностью они столкнулись сразу после введения войск.

Дело в том, что официальные инстанции и лица, включая пресс-службу ЦАХАЛа и вообще «правительственные источники» избегали называть происходящее «операцией». Только на второй день (он же последний) сам премьер-министр нарушил табу — произнес запретное слово и даже озвучил название операции – «Байт ва-ган» («Дом и сад»). Но редакторы новостей продолжали проявлять деликатность и старались изначально табурованным словом не злоупотреблять. Хотя официальный запрет на его упоминание был, очевидно, снят – статья «Операция „Байт ва-ган“ появилась даже в Википедии.

Какое это все имеет значение, и зачем нам это вообще вспоминать, раз было и прошло? Во-первых, значение имеет. Во-вторых, не прошло. Прошлое часто помогает понять настоящее и дает проекцию на будущее. Если уметь и не лениться копнуть поглубже, заглянуть в корни. Для того, собственно, люди изучают историю, хотя вся ее фактура – о событиях давно минувших дней, веков и лет.

Попробуем задать себе несколько наводящих вопросов, чтобы приблизиться к сути.

Почему вообще возникли эти неожиданные терминологические сложности? Зачем понадобился запрет называть операцией то, что фактически ею было? Это самый простой вопрос.

Причины – чисто юридические. Решения о проведении войсковых операций находятся в компетенции военно-политического кабинета (узкого кабинета безопасности), в который входит ограниченное число министров. А приказ о