Конец «Большого террора»: зачем Сталин избавился от Ежова - Русская семерка

Вторая половина 1930-х в СССР – беспокойное время, когда принадлежность к высшей партийной элите не гарантировала неприкосновенности. Вот и теперь, казалось бы, всесильный нарком внутренних дел Николай Ежов поплатился за излишнее усердие и беспечность. Впрочем, многие уверены, что его участь была предрешена заранее.Имя Николая Ежова сегодня прочно ассоциируется с Большим террором 1937-38 годов.

Исполнительный и преданный, он готов был наказать любого неугодного партии деятеля, он готов был в любом найти врага народа. «Ежовщина» на два года погрузила страну в хаос масштабных репрессий. Но если у одних имя Ежова вызывало страх и трепет, то у других – любовь и восхищение.

Советская печать все это время не уставала прославлять подвиги шефа НКВД, который крепко зажал в «ежовых рукавицах» врагов Советской власти и Коммунистической партии.Вопреки расхожему мнению, Ежов не инициировал репрессии без предварительного согласования на самом верху. Так, с января 1937 по август 1938 года Ежов отправил Сталину около 15 тысяч отчетов о своей деятельности, среди этих сообщений были немало запросов на санкционирование той или иной карательной меры. За это время нарком побывал в кабинете первого лица государства не менее 300 раз и провел там свыше 850 часов – больше у Сталина находился только Молотов.Размах, с которым действовал этот маленький (полтора метра ростом) и тщедушный человек, поражает.

За период наиболее активных чисток через горнило подведомственных ему структур прошло свыше 1,5 млн человек, из них почти к 700 тысячам была применена смертная казнь. Обвинения, как правило, были стандартными: участие в контрреволюционном заговоре, связь с иностранными разведками, троцкизм. Следователи проверенными методами добивались нужных