Как разработка ядерного оружия превратилась в личную драму двух великих физиков

выступил на слушании по делу о допуске бывшего начальника и коллеги Роберта Оппенгеймера к секретным данным с многозначительной речью:Во многих случаях мне было чрезвычайно трудно понять поступки доктора Оппенгеймера. Наши позиции по нескольким проблемам серьезно расходились, а его действия смущали и запутывали меня.

Мне хотелось бы, чтобы важнейшие интересы этой страны реализовывал человек, которого я лучше понимаю и которому, соответственно, больше доверяю.Отстранение экс-руководителя проекта «Манхэттен» за связь с коммунистами казалось неизбежным. Вероятно, Оппенгеймера признали бы политически ненадежным даже без Теллера, однако именно его показания произвели наибольшее впечатление на физиков, военных и политиков, участвовавших в слушаниях.

Для одних они выступили решающим доказательством того, что «отцу атомной бомбы» нельзя доверять — в нем сомневаются даже бывшие единомышленники. Для других они лишний раз подтвердили туманность мотивов самого свидетеля.Несмотря на работу над одним проектом и почти приятельские отношения на раннем этапе знакомства, Оппенгеймер и Теллер никогда не были единомышленниками.

Один усомнился в целесообразности применения ядерного оружия, почувствовал вину из-за его разрушительных последствий и пришел к выводу, что международное сообщество должно совместно контролировать такую фатальную силу. Второй рассматривал создание атомной бомбы как один из этапов на пути к разработке намного более мощной водородной бомбы.

В ней Теллер видел единственный способ сдержать коммунистическую диктатуру, набравшую мощь после разгрома нацистской Германии.В последние годы жизни Оппенгеймер обосновался на Виргинских островах. На местных черепах он не мог смотреть без жалости — слишком тяжело было вспоминать обо