Как французский портной поверил Сталину и попал в ГУЛАГ

Михаил Монит поверил сталинской пропаганде и в 1947 году с женой и тремя детьми переехал из Бургундии в Беларусь.

На восточной окраине Бреста типовые панельки сменяются ухоженными частными домами в окружении садов. В добротном, из белого камня, двухэтажном доме с эркером живут Лилиан и Николай Прокопович. На первом этаже — просторная кухня, кабинет, гостинная с домашней библиотекой. «Сам строил, — гордится Николай. — Долго и постепенно, конечно, но лучше тут жить, чем в многоэтажке». Лилиан кивает: «У моего отца во Франции тоже был свой двухэтажный дом и еще два дома в Польше. Такой был богатенький у меня папа».

Лилиан-Жан Монит родилась в 1946 году в городке Эримонкур в Бургундии в семье портного Михаила Монита и его жены Янины. Оба — выходцы из Беларуси. «Мама из деревни Зарага Брестской области. Отец из Гродненской области, деревня Кацевичи, — рассказывает Лилиан. — В 1920-х годах он отслужил в польской армии и уехал во Францию, потому что все искали лучшей жизни. Он прожил во Франции 20 лет. Отец был хорошим портным, очень хорошим, и у него было много клиентов. А потом его потянуло на родину, к родным: он был самым младшим в семье, а здесь оставались старшие сестра и братья. Он вез им всем подарки, которые по прибытии конфисковали. Все имущество и подарки в том числе».

Лилиан-Жан Монит

— А кроме того что здесь оставались родственники вашего отца, были другие причины, почему он решил вернуться?

— Он намеревался жить в Польше, где он купил два двухэтажных дома, но после войны — он говорил мне — был уверен, что домов этих уже не существует, что они разрушены войной. При этом очень хорошо действовала. Ему обещали золотые горы. Он спрашивал, будет ли он хотя бы наполовину так хорошо, как во Франции, .

Он рассказывал, что во Франции во время войны каждый ребенок получал в месяц два или три килограмма сахара, муки, крупы, а взрослый — по одному килограмму. И это во время войны! Поэтому он думал: раз, то там должно быть еще лучше жить народу. Вот из-за этой пропаганды он и вернулся. А потом всю жизнь жалел. Он говорил: «Во Франции все люди веселые, улыбаются, там нет нищих, о которых твердила советская пресса. Нет нищих». Поэтому он не любил читать советские газеты и говорил: «Все это неправда. Все это ложь». Вот так обманули его. И не только его.

Из числа эмигрантов, уехавших в разное время из Российской империи, Австро-Венгрии, Польши и Советской России (в пер...