Хасидский бунт

В соцсетях памфлет-исповедь брацлавского хасида Юваля Даяна, который переживает глубокий духовный кризис и решил оставить общину. Он пишет, что жизнь общины и ее традиции не несут радости. Не оставляя веры в Бога, он «снял с себя все внешние признаки религиозности» и не хочет больше жить слепой верой. Ему видится, что жизнь общины — это ложь, нагроможденная на ложь. Он, парадоксальным образом, благодарен общине, «выплюнувшей с отвращением» его с семьей, поскольку в противном случае «они бы пропали». Он научился за это время не просто следовать тому, что ему внушают, а говорить «не знаю».

Исповедь кажется очень искренней и человечной. И как всегда, вменяемых комментариев на нее не так много. Привычно читать уверенных в себе людей, снисходительно и покровительственным тоном рассуждающих либо об ошибках, слепоте и поверхностности Даяна, не проникнувшего в чудесный мир соблюдения мицвот, либо удивляющихся, что он раньше не вырвался из мира этого «мракобесия».   

На самом же деле, духовно-религиозные метания тонкого и впечатлительного человека, которым, безусловно, является Даян — это вещь абсолютно нормальная, отраженная в десятках и сотнях жизненных примеров, десятках и сотнях великих книг. И к чему бы, в конечном итоге, ни пришел Юваль Даян — это его личный выбор, равно уважаемый.

Как и выбор 22-летнего р. Ицхака Нахума Тверского, сына адмора из Шпикова, потомка знаменитой династии Чернобыльских ребе. В 1910 г., накануне своей женитьбы, он сделал почти аналогичное признание в письме идишскому писателю Якову Динезону. Письмо большое, на 27 страницах, написанное на едином дыхании, почти без помарок. Приведем отрывки из него: «Свет хасидизма погас, его слава изгнана, он атрофируется, непрерывно мельчает, идет на убыль день ото дня. И сейчас это не более чем стертая монета, название, лишенное подлинного содержания.

Наши предки не оставили за собой сыновей, подобных им, людей понимания и разума, которые могли влиять и делиться духом с общиной хасидов. Их сыновья были либо теми, кто, являясь великими учителями Торы, благочестивыми, искусными в каббале и хасидизме, оказались слабы, истощены и не цивилизованы на всех своих путях. Они мало знают о мире и людях; у них отсутствует чувство прекрасного; уродство правит всеми их деяниями, их одеждой, речью, движениями. Либо же это обычные люди, безликие и неинтересные, не ставшие знатоками Торы, незнающие и неискусные на путях этого мира…

Прежний тип благочести...