«Говорил, что зарежет и мой труп никто не найдет»

«Зеркало» рассказывает историю Татьяны c ее слов.«Прекрасно знал, что пойти мне некуда»Всю свою жизнь 34-летняя Татьяна описывает как «круговорот насилия». По ее признанию, воспоминания о своем детстве до сих пор вызывают у нее ужас, чувство стыда и непонимание, как можно было так обходиться с собственными детьми.— Нас с братьями часто наказывали. Например, лишали полноценной еды, оставляя в рационе только жиденькие супы и каши на воде.

Сладостей мы не видели вовсе, — рассказывает собеседница. — Отец часто выгонял нас не одетыми на мороз, сильно избивал, обзывал по-всякому, постоянно кричал, не щадил ни маму, ни нас. Соседям по деревне, где мы жили, было на это плевать.Когда Татьяне было 9 лет, ее мать трагически погибла.

Чтобы не оставлять детей с пьющим отцом, их (в том числе и нашу собеседницу) забрали в интернат. Летом того года девочка первый раз поехала по программе обмена в Италию, где смогла увидеть, как бывает в семьях «у нормальных людей».После возвращения Татьяны отец понял, что может получать на детей пенсию по потере кормильца, поэтому все же добился, чтобы их вернули домой. Он второй раз женился и заверил администрацию интерната, что сможет позаботиться о детях.

Но в дальнейшем насилие со стороны отца продолжалось.— Мы считались «чернобыльцами», поэтому у меня была возможность хотя бы ненадолго уезжать из этого кошмара в санаторий или летний лагерь. В 11 лет я второй раз поехала по обмену в заграничную семью, только уже в Германию. Там было замечательно: ко мне бережно относились, даже по врачам водили, в отличие от моей семьи, — вспоминает собеседница.В 18 лет Татьяна поступила в колледж, чтобы учиться на повара, и уехала из родительского дома в областной город.