Геннадий Коршунов: Степень напряжения в белорусском обществе сохраняется на прежнем уровне

«Народная Воля» расспросила его не только об эмиграции.– Геннадий Петрович, трудно вам далось решение об отъезде из Минска?– Конечно. Ты же меняешь практически всю жизнь.– У вас были серьезные причины для переезда или уехали, потому что нашли хорошую работу?– Причины были более чем веские…– Как вы относитесь к громким заявлениям некоторых эмигрантов о том, что, мол, те, кто остался в Беларуси, ничего не делают для того, чтобы изменить ситуацию, лишь своими налогами и походами в «Евроопт» поддерживают режим?– Я вижу в этом проявление большой внутренней боли, непроработанной травмы, неразрешенных проблем.

И это скорее крик о помощи. Подобные проявления страха и неудовлетворенности пробиваются с двух сторон, но громче всего такие претензии звучат из-за границы.

С одной стороны, находясь внутри Беларуси, крайне сложно позволить себе какие-то острые высказывания – каждый под угрозой репрессий. С другой – это огромная травма: покинуть родину, полностью изменить свою жизнь, окунуться в неизвестное.– Некоторые не могут приехать на похороны родителей, опасаясь ареста…– Сразу принять вынужденные перемены чрезвычайно сложно.

Но и предъявлять кому-то претензии – это напоминает детские обиды. Возможно, с психологической точки зрения такие заявления – самооправдание, попытка заявить: мол, именно я поступил правильно, а те, кто остался в Беларуси, – они неправы.

Но это довольно деструктивная позиция – бросаться обвинениями в союзников, в тех, кому, может быть, еще больнее, чем тебе.– На ваш взгляд, что должны и что могут делать те, кто остался в Беларуси? Иной раз приходится слышать: мол, рабочие не выражают свой протест, они выбрали кредиты и невысокую зарплату, наплевали на страну и тех, кто сидит в тюрьмах. Но можно понять и тех,