Геморрой против духовных скреп. Как российские чиновники XIX века ненавидели Запад, но пользовались его благами

Пожар в Москве в 1812 году. Холст Александра Смирнова, 1813 год (Фото:DR) Как Федор Ростопчин, московский градоначальник и руководитель внешнеполитического ведомства при Павле I, боролся с западным влиянием и стремился к его благам«Французский язык — нравственная чума рода человеческого, и как бы нарочно его стараются повсюду вводить.

Если вся Европа сделается Францией, то она станет пустыней через какие-нибудь 50 лет».Эти строки написал 52-летний Федор Ростопчин в Кенигсберге, направляясь из Петербурга в немецкий Карлсбад для лечения в мае 1815-го. У него обостился геморрой, и помочь больному дома никто не мог.Во времена невероятной карьеры при Павле I о Федоре Васильевиче говорили с придыханием.

Император увешал его всяческими орденами и даже поставил во главе Коллегии иностранных дел — полтора года Ростопчин верховил всей внешней политикой. Тогда он был ярым сторонником революционной Франции и даже уговорил царя заключить с ней союз.Придворная партия англофилов незадолго до убийства Павла вытолкала царского фаворита из политики, и он на многие годы поселился в своем подмосковном имении.

Со скуки взялся за перо. И неожиданно его произведения стали широко популярны.Ведущая тема писаний Ростопчина — ничтожность всего европейского, в первую очередь французского, на фоне всего «величественного» русского.«Не пора ли опомниться, приняться за ум, сотворить молитву и, плюнув, сказать французу: „Сгинь ты, дьявольское наваждение! Ступай в ад или восвояси, все равно, только не будь на Руси!“» — призывает автор в памфлете Мысли вслух на Красном крыльце.

Этот сплошной монолог условного дворянина Силы Богатырева на нескольких страницах раскупался как пирожки. Более того, переписывался от руки.Ведь устами своего героя Ростопчин