Эксперимент с «санкционкой» провалился: пора властям вернуть россиянам иностранные продукты

«Наказать» другие страны не удалось

Вот уже пять лет прошло с августа 2014 года, когда Россия в ответ на санкции ввела контрсанкции — продовольственное эмбарго на продукцию из стран Евросоюза, США, Австралии, Канады и Норвегии. Да, вот так — пять (!) лет…

Алексей Меринов. Свежие картинки в нашем инстаграм

Пора бы и итоги определенные подводить. В этой связи предлагаю обратить внимание на данные социологического опроса ФОМа (Фонда «Общественное мнение») — лояльной властям социологической организации.

Опрос был проведен в июле 2019 года, и касался он как раз темы санкций — антисанкций. Вот ответы, которые мне показались наиболее интересными. За три прошедших года доля тех, кто считает, что решение российских властей запретить ввоз продуктов из Евросоюза, США и других стран было неправильным, выросла более чем вдвое. Так, если в 2016 году неправильным такое решение считали 9% ответивших, то в 2019 году таковых было уже 19%.

Можно, конечно, оценивать эти цифры в таком духе: ну и что, все равно ведь большинство согласилось с решением властей и поддерживает его.

Однако для объективности данных цифр надо учитывать несколько обстоятельств.

Во-первых, не будем забывать, что это данные от, как уже было указано выше, лояльного властям ФОМа. То есть если уж такие организации указывают на неприятную властям динамику, то можно не сомневаться, что так оно и есть на самом деле.

Во-вторых, учтем и то, что немало людей отвечает на подобные вопросы в «провластном» духе, то есть в данном случае на словах поддерживает контрсанкции, хотя на самом деле так и не думает. Отвечают люди так на всякий случай, по типу «как бы чего не вышло». У многих эта ложная лояльность, что называется, «в крови», на генетическом уровне.

В–третьих, показательны даже не сами цифры, хотя 19% осуждающих контрсанкции — это немало. Показательна динамика. За три года рост числа негативно оценивающих контрсанкции более чем вдвое — это очень много. Нетрудно спрогнозировать, что будет с этими цифрами через несколько лет, если подобная динамика сохранится.

В–четвертых, учтем и то, что такой рост показателя происходит в условиях относительно неплохой экономической ситуации. У нас ведь формально спад ВВП в стране в «контрсанкционный» период был зафиксирован только в 2015 году (на 2,3%), во все остальные годы — рост. Нетрудно представить, сколь более выраженной была бы динамика показателя в более сложной экономической ситуации.