Доллара по 23 рубля не будет. Как «индекс бигмака» на самом деле показал отсталость российской экономики

«Рубль — самая недооцененная валюта на свете! Доллар должен стоить 23 рубля!» — такие новостные заголовки на прошлой неделе были повсюду: от «Комсомольской правды» и «Царьграда» до «Медузы»*, да и на сайте телеканала Дождь. Это все — про свежий выпуск знаменитого «индекса бигмака», который составляет журнал The Economist. Сейчас это индекс, который публикуется дважды в год. Совсем недавно курс доллара дошел до 80 рублей — спасибо российской геополитике, продукты дорожают двузначными темпами, а тут сразу столько позитива в одном новостном сообщении. Доллар мог бы стоить не 80 и не 75 рублей, а всего 23 рубля с небольшим. Сейчас рубль просто недооценен, а вот если оценить по достоинству — тогда, конечно, и заживем. Ну и приятный бонус: если сравнить цены с другими странами, выходит, что в России очень дешевый бигмак.

«Индекс бигмака» задумывался как шуточный, о чем каждый раз напоминает журнал The Economist, но кажется бесполезно. Что на самом деле он может рассказать, а что нет? Сразу спойлер: доллара по 23 рубля ждать не стоит, но откуда вообще взялись эти 23 рубля? Идея индекса очень простая. The Economist смотрит на цены бигмака в разных странах — в национальных валютах и сравнивает с ценой бигмака в США. Например, в Москве бигмак стоит в среднем 135 рублей, а в США, опять же, в среднем — 5 долларов и 81 цент. А теперь магия, точнее экономическая теория, для упрощенного объяснения которой и задумывался «индекс бигмака». В теории курсы валют должны уравновешивать стоимость товаров в разных странах, это и есть паритет покупательной способности. Бигмак во всем мире должен быть абсолютно одинаковый, за редкими исключениями вроде Индии, где котлета куриная, но в целом это стандартный набор продуктов, то есть, если бы курсы