Андрей Колесников: Специальная идеологическая операция продолжается. Причем, судя по всему, даже более успешно, чем военная

Вопреки представлениям, что российскую элиту времен Владимира Путина интересовали только деньги, его режим всегда имел идеологию. Уже в первый год своего правления, в декабре 2000 года, президент вернул советский гимн. Это был политический акт с четким выстраиванием идеологических приоритетов. Даже само хозяйственное устройство системы — выкачивание углеводородной ренты для нужд узкой группы правящей элиты при активном вмешательстве государства в экономику — это тоже идеология. Как и отказ от ротации власти, окончательно оформившийся после референдума об обнулении сроков Путина.

Принуждение страны к архаике и «возвратному тоталитаризму» (термин Льва Гудкова) нуждается в идеологической поддержке. Спустя восемь месяцев войны усилия по оформлению вполне официальной идеологии, которая к тому же должна оправдать войну, стали особенно заметными. Путинская автократия в своей зрелой стадии движется если не к теократии, хотя активность Русской православной церкви резко увеличилась, то, по крайней мере, к идеократии.

Происходящее входит в противоречие с Конституцией России, которая прямо запрещает существование доминирующей официальной идеологии. Но, во-первых, кто вообще обращает внимание на Основной закон, и, во-вторых, уже раздаются голоса в пользу правки Конституции. Например, на заседании Всемирного русского