Жительница Бучи: Я выбежала через мгновение после выстрела. У мужа из уха кровь толчками выходила, сердце еще билось

– Ирина, как для вас началась российская оккупация?– 24 февраля муж, как всегда, проснулся в пять утра и поехал на работу в Киев. Он был сварщиком в крупной компании и всегда хорошо зарабатывал. Я спала.

В семь утра он позвонил и сказал, чтобы я не выходила на улицу: "Бомбят. Я еду домой". Я, конечно же, вышла и услышала отдаленные звуки, грохот.

В девять он вернулся. Мы успели сходить на рынок. Но уже были слышны взрывы и виден дым со стороны аэродрома в Гостомеле.– Вы обсудили, что делать дальше?– Мы не думали, что они к нам придут и будут нас убивать.

Думали, все обойдется. Нам было некуда и не на чем уехать. Поэтому даже про это и речи не шло.27 февраля после того, когда здесь, в Буче, был бой, мы задумались об отъезде.

Спрашивали соседей, но не нашли места. Так и остались.– А ваши родные?– Один брат с семьей смог эвакуироваться с маленьким ребенком еще 25 февраля – у них была машина. А мои отец и двоюродный брат остались тут вместе с нами.

Мы жили под постоянным обстрелом: и днем, и ночью. Постоянно обстреливали Ирпень. Страшно было очень.

Ни воды, ни света, ни газа, ни связи. Мы все это время оставались дома. Как могли, прятались.Пятого марта к нам пришли.

Оккупанты выбили калитку и бросили две гранаты во двор. Дом загорелся. Началась пальба по окнам и дверям.

Мы быстро перебежали в ту часть дома, где жил отец. Муж ползком пробрался, вышел к ним и сказал: "Мы мирные жители, не стреляйте". Нас заставили следом за ним выйти с поднятыми руками. Сказали: "Мы русские, пришли вас освобождать".

В это время повалил дым, в доме разгорался пожар. Муж и отец хотели попробовать затушить. Меня русские не пустили.– Сколько их было?– Четверо.