Здесь Сталин был ...

В деревне Хорошево Тверской области, где в 1943 году провел одну ночь Сталин, открыли музей генералиссимуса и установили ему бюст. Александра Поливанова («Мемориал») выяснила, что об этом думают местные жители, и записала их прямую речь.

Только за период с октября 1936 года по июль 1938-го в Калининской (Тверской) области было арестовано не менее 16 722 человек. 73% арестованных были обвинены в антисоветской агитации. Репрессии охватили все слои населения, но больше всего пострадали жители деревень. На так называемых бывших кулаков, единоличников и колхозников пришлось 60% арестованных. Были районы, где все мужское население было арестовано поголовно.

— Конечно, помню, этот ведь дом, где музей сейчас, это дом брата моего отца. Брат умер еще перед войной, остались жена его и дочка. А моему отцу повестка пришла, мы пошли с матерью провожать его в военкомат, а он вдруг приходит обратно, говорит: «Меня оставляют». Я только когда немцы пришли, поняла, зачем его оставили: он знал немецкий и здесь был нужен. Я-то сама 30-го года. А вот уже в 42-м году, мы в землянке были, приехала машина, нам говорят руки вверх — хэнде хох, мать посадили в машину, соседей всех, а нас с отцом пешком погнали рядом, и мы были в лагере в Сычевке.

Ох ты, Господи, даже говорить об этом не могу, слезы сразу. Там был гражданский лагерь, крыши не было, полно людей свезли, со всего Ржева, отовсюду. А мать вывезли с лагеря, заболела она, даже не помню, когда увезли, куда, как ее вывезли, понятия не имею, мама умерла, а как ее хоронить-то, Господи, до сих пор я благодарна этим сычевским жителям, на кладбище ее похоронили, на гражданском.

Когда морозы начались, нас распределили по домам, там попадались семьи и плохие тоже, нас выгнали из дома, в бане сидим трое, отец лежит без сознания, нам принесли по картофелинке, мы ее проглотили, и все время стрельба, стрельба… Не могу вспоминать. Там сестра у нас одна умирает с голоду, с холоду, и вши, где рубцы, там все заполнено, съедали живьем людей; я сестру в снегу зарыла, никак не могли нормально похоронить. А в 43-м нас освободили. 15 марта. Уже без матери и без сестры. Ну и мы работали изо всех сил. И в какой-то день прихожу я на обед, 5 августа, что ли? И в огород хочу зайти, там ягоды хоть какие-то есть, и что я там вижу: лежат мужчины какие-то и все не в военной форме, а в гражданской, причем не то что в тюбетейках каких-то, а все в костюмах. Я остановилась, они меня допрашивать начали, а о чем — я и не помню; ока...